Ирод

Никто не отвечал. Гиркан судорожно мял под мантией клочок папируса сгрозными словами наместника Сирии. Только извне доносился ропоттолпы. Ирод ждал, гневно насупив брови. Тогда поднялся раби Семаия.Лицо его было строгое, но спокойное. - И вы, судьи, и ты, царь мой, - начал он с иронией в голосе, - и я,наконец, все мы в первый раз видим человека, который в качествеподсудимого осмелился бы в таком виде предстать перед синедрионом. Досих пор обвиняемые являлись обыкновенно в траурной одежде, с гладкопричесанными волосами, дабы своей покорностью и печальным видомвозбудить в верховном судилище милость и снисхождение. Но наш друг(на слове "друг" оратор сделал ироническое ударение; но это ударение,словно удар хлыста по лицу, вызвало багрянец на смуглые щеки Ирода),наш друг Ирод, обвиняющийся в убийстве и призванный к суду вследствиетакого тяжкого преступления, стоит здесь в порфире, с завитымиволосами, среди своей вооруженной свиты: он это сделал для того, чтобыв случае, если мы произнесем законный приговор, а приговор этот - смертьна кресте на Голгофе, так, чтобы в случае такого приговора, переколотьнас всех и насмеяться над законом. Оратор остановился и обвел собрание глазами, полными выраженияжалости. Он видел, что все члены синедриона кидают робкие взоры то наИрода, то на Гиркана. Последний глядел на Ирода, как бы желая сказать:"Зачем ты пришел сюда, когда мог совсем не являться на суд? Не мы твоисудьи, а ты не наш судья". Семаия уловил этот взгляд, и презрение сверкнуло в его добрых глазах. - О! - как бы простонал он. - Я не упрекаю Ирода, если он своей личнойбезопасностью дорожит больше, чем святостью закона; кому не дорогажизнь, особенно в ее расцвете!.. Ирод так молод, полон жизни, полонславы... - Распять его! Распять! - слышались возгласы за стенами синедриона,словно ропот моря. - На крест его! На Голгофу! Кровь за кровь! Кровь его на нас и на детяхнаших! Выведенный из терпения этими криками, центурион, начальник охраныИрода, нагнулся к...