Господин Великий Новгород

действительно изумлял всех своим великолепием. Марфа то и дело поглядывала своими черными, с большими белкамиглазами то в зеркало - медный, гладко отполированный круг на ножке,стоявший на угольном ставце, - то в окно, из которого открывался вид наВолхов. Там шли святочные игрища: ребятишки Господина ВеликогоНовгорода катались на коньках, на лыжах и на салазках, изображая из себято "ушкуйников", то дружину Васьки Буслаева[51], а парни и девки -золотая молодежь новгородская - просто веселилась. Или, по словамстрогого старца Памфила, игумена Елизаровой пустыни, "чинилиидольское служение, скверное возмятение и возбешение: и в бубны и всопели играние, и струнное гудение, и всякие неподобные игрысатанинские, плескание руками и ногами, плясание и неприязнен клич -бесовские песни; жены же и девы - и главами кивание и хребти вихляние..." Такая-то картина представлялась глазам Марфы, когда взор ее изкомнаты, где она сидела с своей другиней, переносился на Волхов, ровная,льдистая поверхность коего вся покрыта была цветными массами. Словнобы живой сад, полный цветов, вырос и двигался по льду и по беломуснегу... Милая, давно знакомая картина, но теперь почему-то хватавшая засердце, заставлявшая вздыхать и хмуриться. Картина эта напоминала ейее молодость, когда и она могла совершать это "кумирское празднование",греховное, "сатанинское", но тем более для сердца сладостное... А теперьуж ни "главою кивание", ни "хребтом вихляние" - не к лицу ей; а если что иосталось еще, так разве "очами намизание" - вон как эта Настя говорит,будто бы она своими красивыми очами заигрывает с "воловьимибуркалами" этого хохлача князя... - Ах, скоморохи! Смотри, Марфуша, в каких они харях! И гусли у них, ибубны, и сопели и свистели разны... - Вижу. То знамые мне околоточные гудошники. - Знаю и я их... Еще нам ономедни действо они творили, как гостьищеТерентьище у своей молодой жены недуг палкой выгонял... А недуг-тоиспужался и без портов в окно высигнул. Приятельницы переглянулись и...