Откровенные рассказы полковника Платова о знакомых и даже родственниках

ослобонили, видать, избранники-то? Окопник опознал своего, сразу же бросил хлип. - Задаром прохарчился. Как будто в точку удумал, фасонисто. А наповерку вышло... Тут Дедяков заметил матроса. Матрос стоял чуть поодаль, оченьстройный и красивый, в ладной такой форменке, серебряная серьга в ухе ипо лицу загар, видно, что черноморский. Бескозырка на затылке, по плечуленты георгиевские. Черноморец, вполне очевидно. Черноморец сплюнул сквозь зубы, не вынимая изо рта трубки, - так, кактолько матросы умеют плевать, - и сказал до того обидно, что у Дедяковадуша заныла: - Заместо того чтобы в ухо - ты... в ногах валяться? Крупа! И добавил, сощурясь, совершенно и вполне убедительно: - Дерь-мо-кратия! Окопник запрятал глаза в щетину - только нос и остался ото всего лица.И шептанул: - Сбежать, что ли? Матрос сплюнул опять: - Шкура. Тут клубок на крови замотан: поодиночке выходить - никуда невылезешь. Штыки обернуть надо. Да не в землю, а... Понял? Дедяков посмотрел на матроса со вниманием: - Ты это как? Сам дошел? Матрос вынул трубку изо рта. - Зачем сам? - А кто? - Есть такой человек. Вчерась в ночь, у вокзалу - с заграничного поезду -ты кого встречал? - Я? Да никого. И не был я у вокзалу, с чего ты взял? - Ну и шляпа, даром что окопник. Послушал бы: он с броневика говорил. - С броневика? Тут Дедяков вспомнил: шел говор по казарме, где общежитие: Ленин.224