Русское общество в Париже

–Почем же?–По пяти франков-с!–Что ж! Это хорошо.–Ничего-с.–А о протекции-то уж забыли.–Нет-с. Как же можно-с. Я у князя Z. даю уроки-с. Будупросить письмо-с. Их брат большое лицо в Петербурге. Гра-финя Y. тоже-с обещала писать обо мне. –Долго же вы теперь останетесь за границей?–Пока, Бог даст, улажусь.Я оставил этого господина в Париже. На лето он собирался выехать со своей графиней в Ниццу, а там уж, верно, уладится и приедет с готовой протекцией в Петербург и подлезет к боль-шому человеку. Этот учитель только дурачок и пролаза, лакейчик, искатель протекции. Таких есть, с небольшими оттенками, еще человек пять-шесть. Все они круглые невежды и люди самые пошлень-кие, натурки самые обыденные; но еще они не крайняя степень гадости в парижском педагогическом русском мире. А есть в ряду учителей люди, которых и к собакам пустить нельзя: собак развратят и погубят. Есть такой господин П. А. Ко-ч. Ему в 1863 году было от роду всего двадцать два го-да, но он уже прошел, как говорится, через огонь и воды и медные трубы. Все видел и всего откушал. Был в университете, исключен, по требованию товарищей, за безнравственное по-ведение; был подносчиком в публичном доме; был на попече-нии у старой чухонки в Петербурге; был мизераблем; встретил своего монсиньора Бьенвеню в лице молодого русского лите-ратора В-ва. Тот его одел, обрядил, поместил с другим подоб-ным же молодым мизераблем в особой чистой комнатке и стал заниматься их нравственным развитем и умственным образова-нием. Но тут мизерабли занялись таким видом эпикуреизма, что русский монсиньор Бьенвеню, застав их на поличном, наградил каждого десятью рублями и выгнал из дома. Отсюда мой па-рижский знакомец потянулся в Киев, прослыл там Фейербахом и, залучивши в свои руки некоторую капитальную сумму, 13