Страстная суббота в тюрьме

29 чивал полы своей шинели. Обыск должен произво-диться всякому, входящему за третьи ворота на тю-ремный двор, но нас, однако, не обыскивали, конечно потому, что Л. – «начальство», а я его protégé.4 А у меня, как на грех, были в кармане нико-гда, впрочем, не разлучающиеся со мною запре-щенные вещи: перочинный ножичек и сигары. Я только тут вспомнил о злокачественности этих вещей и, благоразумно умолчав о них, безвредно сохранил их при осмотре всей тюрьмы. Никаких беспорядков от этого не последовало, и я благополучно вынес свою контрабанду на улицу, где ножичек можно всем показать, а сигары даже можно и закурить, но с тем, разумеется, чтобы этого опасного действия не заме-тил городовой или подчасок, имеющие право спро-вадить легкомысленного курителя в съезжий дом или «к надзирателю». Этим наша столица отличается от других европейских столиц, где люди невежественно дымят на улицах и скептически не верят в возмож-ность зажечь тротуарные плиты или чугунные стол-бики. Впрочем, вступив за первые решетчатые ворота (вторые с улицы), мы не пошли прямо в следующие, а повернули налево по длинному коридору, с кото-рого видна была большая часть тюремного двора, обсаженная молодыми прутиками акации или другого какого-то растения. Пройдя несколько коридором, мы вошли в комнату, в которой передняя часть была 4 Покровительствуемый (Франц.).