Житие одной бабы

Колокол пошел; но на половине горки народ стал отдох-нуть. Тут, разумеется, сейчас смехи да пересмешки: кто как вез, да кто надюжался, кто лукавил. Шутили так, отдыхаючи. – Ну, будет! – крикнул дьячок. Молодой был парень и шут-ник большой. – Будет, – говорит, – стоять-то да зубы скалить, принимайся опять. Народушка опять взялся, опять пропел «первой-другой» и потянул. – Что-то тяжело стало! – крикнул дьячок. – И то, малый, словно потяжелело! – отозвался кто-то из ребят. – Верно, снохач какой-нибудь есть промеж нас, – крикнул дьячок. – Снохачи долой! – гаркнули молодые ребята и бабы. Все мужики, этак лет за сорок, так сразу и отскочили, а остальные не удержали колокола, и он загудел опять книзу. Смеху было столько, на всю деревню, что и теперь эта по-гудка живет, словно вчера дело было. А там уж правда ли это или нет – за это не отвечаю. Только в Гостомле всякое малое дитя эту погудку расскажет, и обапольные бабы нашим мужикам всё смеются: «Гостомцы, – говорят они, – как вы колокол-то тя-нули?» Часто этак смеются. Бабы у нас бедовые, «разухабистые», что говорится; а Варь-ка-бесстыжая на все дела была первая. Ее все брали в свахи, и она считалась лучшею свахою, потому что была развеселая, голосистая, красивая и порядки все свадебные знала. Ребят у нас женят всё молодых, почти мальчишек, на иного и смотреть еще не на что, а уж его окрутят с девкой. Ничего иной не смыслит, робеет перед женою, родным в это дело мешаться неловко, так и дорожат свахой смелой да бойкой. А уж Варька была такая сваха, что хоть какого робкого мальчишку жени, так она ему надает смелости и «доведет до делов». Она была свахою и у Насти. Другая сваха, со стороны жениха, была только для при-лики. Это была веселая востролиценькая бабонька; она только пела да вертелась, а дела-то от нее никакого не было. Всем де-лом орудовала Варька, и на нее одну все обращали внимание. 29