Детские годы

29 Желания мои сбылись: ко мне подошел наш блестящий то-варищ Виктор Волосатин – и, отведя меня в угол, где были сбиты в кучу все прочие товарищи моего бедствия, сказал: – Надо же быть таким пошлым дураком, как ты, чтобы, вой-дя в зал, начать прикладываться к ручкам всех дам, и потом еще вальсировать в три па и без перчаток… Это можно в корпусе, но в свете так не поступают. Я было привел в свое оправдание пример взошедшего пе-редо мною старичка, но Волосатин еще раз назвал меня дура-ком и растолковал, что тот старичок – его дядя, который держит себя здесь по-родственному, между тем как я… Ну да, я сам знал, что сделал ужасный и непростительный поступок и достоин за то всякой кары, а потому и не возражал и не обижался дружеским выговором, тем более что все это была такая мелочь в сравнении с любовью, которою я пламенел к его прекрасной и доброй сестре, которая (это очень большой сек-рет) сама ангажировала меня на мазурку. От этой радости я просто был как в чаду и целый вечер ни с кем не танцевал ни одного танца, а все смотрел из-за мужчин на нее. И что же вы думаете? – она меня понимала: она тоже не тан-цевала и отказывала всем, кто к ней подходил. Это было мне очень приятно, и верное сердце мое слало ей тысячу благосло-вений. Не сводя с нее глаз, я все находил ее прекраснее и пре-краснее, и она в самом деле была недурна: у нее были прелестные белокурые волосы, очень-очень доброе лицо и большие, тоже добрые, ласковые серые глаза, чудная шея и вы-сокая, стройная фигура, а я с детства моего страстно любил женщин высокого роста, чему, вероятно, немало обязан строй-ной фигуре А. Паулы Монти, изображение которой висело на стене в моей детской комнате и действовало на развитие моего эстетического вкуса. – К тому же сестра Волосатина мне нрави-лась своим поведением; она не вертелась, как все девицы, а все более сидела со старушками и добродушно сносила тормоше-ния беспрестанно подбегавшей к ней кучерявой брю...