Рассказы и очерки

чтобы провести во двор оседланную и навьюченную лошадь. Я не ждал никого из знакомых. Якут едва ли приехал бы в слободу такпоздно, а если б и приехал, то, без сомнения, знал бы, где живут егодогоры, а не повернул бы на первый огонь. Стало быть, рассуждал я, этоможет быть только поселенец. В обыкновенное время мы не особеннорадовались подобным гостям, но теперь живой человек был очень кстати.Я знал, что скоро веселый огонь станет смолкать, пламя лениво и томнопотянется по раскаленному дереву, потом останется только куча углей, ипо ним, нашептывая что-то, побегут огненные змейки все тише, все реже...Тогда в юрте настанет опять безмолвие мрака, а в мое сердце опятьвольется тоска. Камелек глянет в темноте слабою искоркой из-под пепла,точно из полузакрытого глаза, - глянет раз и другой, и... заснет. А я опятьостанусь один... один перед долгою, тоскливою, бесконечною ночью. Мысль о том, что, быть может, мне придется провести ночь с человеком,прошлое которого запятнано кровью, не приходила мне в голову. Сибирьприучает видеть и в убийце человека, и хотя ближайшее знакомство непозволяет, конечно, особенно идеализировать "несчастненького",взламывавшего замки, воровавшего лошадей или проламывавшеготемною ночью головы ближних, но все же это знакомство позволяет трезвоориентироваться среди сложных человеческих побуждений. Вы узнаете,когда и чего можно ждать от человека. Убийца не все же только убивает,он еще и живет, и чувствует то же, что чувствуют все остальные люди, втом числе и благодарность к тому, кто его приютил в мороз и непогоду. Нокогда мне приходилось приобретать в этой среде новое знакомство и еслипри этом у нового знакомого оказывалась оседланная лошадь, а в седлеболтались вьючные "сумы-переметы", то вопрос о принадлежности лошадивнушал некоторые сомнения, а содержимое "переметов" вызывало наразмышления о способе его приобретения. Тяжелая, обитая конской шкурой дверь юрты приподнялась в наклоннойстене; со двора хлынула волна пара, и к камельку подошел не...