Мировоззрение и мировоззрения

по его мнѣнію, в ъ основѣ дѣйствительности. Богатый красками и нюансами, иногда даже отягченный обиліемъ образовъ, стиль. Бергсона словно передаетъ в а м ъ всѣ изгибы и извивы, в с ѣ пере­ливы и всю измѣнчивость неуловимаго и ускользающаго отъ н а с ъ становленія (devenir). Т а к ъ , парадоксальнымъ образомъ противо-рѣчіе между словомъ и мыслью разрѣшается въ удивительную гармонію между нимиг при которой трудно рѣшить, что сильнѣе захватываетъ: само ли содержание философской системы или т а чудесная форма, которая призвана выразить его, IL Говоря о философской системѣ Бергсона, я выразился не­точно. Системы у Бергсона нѣтъ. Но у него есть зато особая, постоянная точка зрѣнія, которую онъ не устаетъ проводить по­всюду, находя въ своей неистощимой фантазіи все новые и новые образы для расцвѣчиванія и разукрашиванія своей основной фило­софской темы. Эта тема — о свободѣ в ъ мірѣ въ противополож­ность наблюдаемой нами необходимости, о новомъ въ отличіе отъ повторяющагося, о творческомъ, живомъ, сознательномъ, к а к ъ противоположномъ механическому, неорганическому, материальному. Есть умы, какъ-то органически, какъ то особенно охотно мыслящіе яркими антитезами и жадно вездѣ разыскивающіе и х ъ . Это умы, в ъ которыхъ физіологическая дифференціація праваго и лѣваго к а к ъ бы превратилась въ особую душевную складку и которые на все смотрятъ с ъ точки зрѣнія такой двусторонней симметрии. Для человѣка этого интеллектуальнаго типа всѣ принципы сущаго легко и сами собой располагаются парами. Онъ словно произво­д и т ь Страшный Судъ надъ ними, становя одесную в с ѣ положи-тельныя начала, а ошую — всѣ начала отрицательныя. К ъ умамъ этого рода принадлежитъ и Бергсонъ. Кромѣ указанныхъ выше антитезъ, въ его міровоззрѣніи играетъ большую роль еще цѣлый рядъ другихъ, крайне важныхъ для него, двоицъ: качества и ко­личества, конкретнаго и абстрактнаго, воспоминанія и воспріятія,. интуиціи и интеллекта, абсолютнаго и относительнаго, и т. д. Вся эта система дуализмовъ ...