Судьбы русской революции

— 30 — сти лишь за совещательное представительство, осме­ливавшееся говорить только объ „участш въ законо­дательстве", и прогрессивное, пряно поставившее кон-ститушонный вопросъ, объявившее необходимымъ „учаспе въ законодательной власти". Этотъ распадъ эемскаго второго элемента продолжался затемъ дальше и сделалъ эсмсше съезды беэпомощными и подъ ко-нецъ совсемъ ненужными. Земсадй блокъ распадался. Этому помогало, кроме внутреннигь противоречив, еще то обстоятельство, что давно уже сложился другой блокъ — прогрессивныхъ эемцевъ съ городской мелкой буржуаэ1ей. То былъ Союзъ освобождешя—въ значительной еще степени неопределенная, недифференцировавшаяся демокра­тически—не то оппозиционно, не то революционно— настроенная масса, разнородная и нестройная. Лебе­диной песней эемскаго блока была знаменитая поль­ская депутащя, сопровождавшаяся речью князя Сер­гея Трубецкого. Безплодность этой депутащи на­глядно показала, что пора земскихъ съеэдовъ и зем­скихъ ходатайствъ безвозвратно миновала. Но та-же речь Трубецкого показала еще и нечто другое, — подчеркнула для многихъ освобожденцевъ-демократовъ изъ Союза освобождешя необходимость отрясти прахъ отъ ногъ своихъ и уйти изъ выходив­шей въ то время изъ лона Союза освобождешя консти-туцдонно-дбмократической партш. Въ речи оратора эемскаго блока не было ни слова о конституции и всеобшемъ иэбирательномъ праве,—и этимъ подчер­кивалось фактическое подчинеше левыхъ правымъ, проигрышъ для первыхъ отъ союза со вторыми. Про­грамма слагавшейся кадетской партш довершила дело. Откололись не только правые земцы, — откололась и более демократическая и сознательная часть мелкой буржуазш. Осталась середина: земцы и значительные