Пугачевщина

— 41 — жался въ бѣгствѣ изъ крѣпостной деревни туда, гдѣ, казалось, могло быть лучше, чѣмъ въ ней; хотя надо сказать и то, что наиболѣе хрупкія натуры, преиму­щественно женщины, доведенныя до отчаянія мучи-тельствомъ, совсѣмъ уходили изъ жизни, кончая самоубій · ствомъ... Въ вольныя мѣста попрежнему бѣжали люди сильные.. Имъ другого выхода не было... Болотовъ, самъ помѣщикъ, убѣжденный въ благодѣтельномъ вліяніи на крестьянъ на-казаній, сообщивъ въ своихъ запискахъ объ одной вздорной помѣщицѣ-мучительницѣ, вслѣдъ затѣмъ отмѣ-чаетъ причинную зависимость между невозможнымъ по-ложеніемъ крестьянъ у такихъ господь и крестьянскими побѣгами. «Неудивительно»,—говорить онъ,—«было, что они, будучи нерѣдко сею женщиною недовольны до того, что животу своему были не рады, принуждены были отъ нихъ уходить и въ бѣгствѣ искать себѣ спасенія и отрады» *). Зная, что такихъ помѣщицъ и помѣщиковъ былъ легіонъ, мы скажемъ: да, это было неудивительно, что крѣпостные попрежнему бѣжали на Донъ, Волгу, Яикъ, въ Башкирію, въ Сибирь,.. Теперь, во 2-ой поло-винѣХѴІІІв., массами бѣжали не только на востокъ, но и на западъ—въ прибалтійскія провинціи и въ Польшу. Въ послѣднюю бѣжало такъ много народу, что Екате­рина I I въ 1762 году издала нѣсколько маниФестовъ, ко­торыми бѣглецы приглашались назадъ въ Pocciio на льгот-ныхъ условіяхъ. Правительство даже соглашалось не возвращать добровольно вернувшихся изъ Польши бѣгле-цовъ помѣщикамъ: такъ сильно было впечатлѣніе, произве­денное на правительство усиленными, массовыми побѣ-1J Цит. Записки Болотова, т. I I , стр. 350.