Ограда. Избранная проза

— Поправляйся, Вова, — сказала она и погладила меня сухой тёп¬лой рукой. Потом через приоткрытую дверь я слышал, как они разговаривали с Екатериной Максимовной в комнате медсестры. «. Надо быть добрее. Вы опытный, хороший педагог, дисциплина и чистота в вашем классе заслуживают похвалы, и дети тянутся к вам, но, как я заметила, всё это настолько строго регламентировано, даже меха¬низировано, что вызывает опасение. Понимаете, как бы вам это сказать, всё это не живой ниткой шито, связь механическая, мёртвая, и в один прекрасный момент, когда заклинит хоть одну деталь из всего вашего отлаженного механизма, всё развалится. В живом организме всё иначе, он сам себя лечит. Понимаете? Надо быть добрее. Будь строгой — и ни¬каких тебе хлопот. На шею никто не сядет, чистота, тишина и порядок, но — может быть, я ошибаюсь — это тихое болото». Я слышал это как бы во сне и жалел Екатерину Максимовну, думал, что это из-за меня директор выговаривает ей спокойным, но таким жут¬ким, как взведённая тугая пружина, голосом. « Это я во всем виноват. Это я». — Я повторял это под одеялом ещё долго после того, как они ушли, а потом заснул. В классе тем временем вовсю шла подготовка к приёму в октябрята. Первоклашки слушали рассказы о революции и большевиках, с ними беседовали о честности, правдивости, бережливости. На торжестве, посвящённом празднику Октября, должен был со¬стояться торжественный обряд приёма в октябрята. Ожидали в гости, как уже много лет подряд, старую большевичку, давно живущую в этом городе. Про неё в городе ходили какие-то героические легенды, и они совсем не вязались с обликом высохшей маленькой старушки. Каждый год её приглашали на все праздники. Она была давней под¬ругой Евгении Васильевны. Чтобы не осрамиться, класс специально готовили. Все ходили воз¬буждённые донельзя, старались подметить каждое явление бесхозяйст¬венности и нечестности и спешили сообщить об этом Екатерине Макси¬мовне, чтобы та закрасила против их фамилии звёздочку. Десять крас¬ных звёздочек нак...