Религиозно-философский дискурс В. С. Соловьева

Э. Сведенборг, в свое время оказавшихся весьма важ-ными для развития как немецкого, так и для русского романтизма. В принципе, у С. С. Хоружего были неко-торые основания утверждать в статье «Неопатристиче-ский синтез и русская философия», что философия Владимира Соловьева вместима в пределы традиции классической западной богословско-философской традиции (Хоружий 1994а). Однако философская система Соловьева, которая в самом общем виде может быть отнесена к направле-нию, традиционно определяемому как объективный идеализм, вполне оригинальна. Такого мнения при-держивался и А. Ф. Лосев, ссылаясь на А. Никольского, писавшего о том, что влияние на Соловьева античных, немецких и русских философов было не столь велико, чтобы отнять у него право на имя самостоятельного мыслителя. Рассматривая философию В. С. Соловьева, необхо-димо обратиться к национальной философской тра-диции, часто не принимавшейся во внимание при рас-смотрении истоков русской философии конца 19 – начала 20 века. Возможно, истоки этой традиции – в религиозной философии украинского мыслителя 18 в. Г. Сковороды, влияние которого на русскую культуру с начала 19 в. было довольно значительным (см. Гон-чаров 1997), а также в трудах славянофилов. Н. А. Бердяев в свое время писал о создававшейся в России оригинальной религиозной философии и о том, что программа этой самостоятельной русской фи-лософии была впервые сформулирована Киреевским и Хомяковым, провозгласившими конец отвлеченной философии и стремившимися к целостному знанию (Бердяев 1990а, с. 103–104). В. С. Соловьев также счи-тал: бытие есть единство и цельность, на что указывает целый ряд исследователей его произведений (Гайденко 41