Достоевский и Сервантес. Диалог в большом времени

84 Глава V Вареньке и чем дальше, тем хуже слышит е е1 3 2. Н о здесь нет еще глав¬ного признака «донкихотской ситуации» (используем здесь этот тер¬мин Л . Пинского1 3 3, хотя и вкладываем в него иное содержание): Ма¬кар не считает себя обладающим знанием — к а к надо помогать людям, и не вмешивается в мир с целью изменить его (хотя и выражает иногда, в отчаянии, недовольство существующим порядком вещей). Его «поле действия» — судьба Вареньки, и финал — увозимая в небытие пла¬чущая Варенька — есть итог этих действий М а к а р а . Ч т о ж е касается Голядкина, то он совсем далек от Дон К ихота: Клара Олсуфьевна нуж¬на ему лишь из карьерных соображений, и к а к только его благополучие начинает рушиться, «любовь» к дочке Олсуфия Ивановича заменяется в его душе на ненависть. Кроме мотива помешательства ( д а и то, в слу¬чае Голядкина, на почве исключительной заботы о собственном благе), ничего общего с романом Сервантеса нет1 3 4 . И вот здесь м ы должны сказать об одном странном обстоятель¬стве, которое заставляет с некоторым сомнением отнестись к сужде¬ниям С . Пискуновой и Л . Букетовой-Туркевич. К а к ни удивительно, и в художественных произведениях, и в статьях и письмах Достоевско¬го «докаторжного» периода упоминания имени Сервантеса и его героя практически отсутствуют. Особенно удивляет это отсутствие в пись¬мах — письма Ф е д о р а Михайловича 1838—1845 гг. брату Михаилу (переведенному в 1838 году из Санкт-Петербурга в Ревель, нынешний Таллинн) напоминают краткий курс истории западноевропейской лите¬ратуры: будущий великий писатель в эту пору очень много читал и из¬лагал брату свои впечатления от прочитанного — от Гомера до Корнеля, от Гете до Гюго и от Шекспира до Бальзака; но ни имени Сервантеса, ни имени его самого главного героя в этих письмах нет. 1 3 2 Подробнее об этом см. главу «Тайна человека в романе "Бедные люди"» в книге: Степанян К. А. Явление и диалог в романах Ф . М . Достоевского. С П б . : Крига, 2010. С. 92—108. 1 3 3 Пинск...