Загадки пушкинского текста и словаря

Бесконечный котильон» котильон, и ему приходится рассчитывать лишь на показания контекста, который между тем не дает опоры и необходимых семантических ориен­тиров. Не владея языком пушкинской эпохи, И в частности его фраг­ментом, обслуживавшим сферу танцев, читатель не знает такого, как в ро­мане, использования глагола звать и не знаком с таким выбором между предлогами в и на. Зато он твердо знает, что сегодня, обращаясь к бу­дущей партнерше по танцу, ее приглашают на вальс, танго, фокстрот..., а не зовут в...2, и потому, подсознательно ассоциируя котильон с па¬вильоном, может решить даже, что Ленский зовет Ольгу в какое-то спе­циальное помещение в доме или вне дома 3. Прочитав в первой строфе следующей главы о «бесконечном котиль­оне», читатель преодолеет свои заблуждения. Но из того, что Ленский уехал, а Ольга и Онегин не покидали бальной залы, он поймет только одно: котильон — это какой-то бальный танец. И поскольку сегодня ко­тильон не танцуют, значит, танец старинный. Именно такое определе­ние — «старинный танец», только с уточнением «разновидность кадри­ли», предложит рядовому читателю самый доступный из толковых слова­рей (Ожегов 1972: 276). Здесь же можно справиться, что кадриль — это «танец из шести фигур, исполняемый четным количеством пар, а также музыка к этому танцу» (Ожегов 1972: 2 3 9 )4. Несомненно, однако, что, выводя читателя из состояния полной не­определенности, эта информация почти ничего не дает ни уму его, ни сер­дцу, ни воображению. Она слишком мало влияет на восприятие конкрет­ного романного эпизода, на понимание психологии и действий каждого из трех его участников. Действительно, котильон, если видеть в нем только старинный бальный танец, — это всего лишь самодовлеющая частная по­дробность русской бальной культуры первой трети X I X в., мелкая де­таль, которая для понимания «Евгения Онегина» значит не больше, чем предшествующие котильону вальс и мазурка. По всей вероятности, имен­но так и относятся к онегинскому котильону пушкинисты —...