Стёжки дорожки

30Геннадий Красухин Я подарил Лёве гранки нашего набора, и он подколол ихк набору воронежского «Подъёма». «Тираж — 2 экземп-ляра», — невесело констатировал он.Было в нём, однако, какое-то удивительное жизнелюбие,привлекавшее к нему многих. Я любил бывать у него на ули-це Чаплыгина в доме, где прежде находилось обществобывших политкаторжан и его издательство, выпускавшеедокументальные свидетельства очевидцев разного рода ре-волюционных событий. В этом же доме бывшие политка-торжане и жили. Отсюда их увезли на «воронках» славныенаши чекисты после того, как общество было разогнано, а издательство закрыто. Надо ли говорить, что с советскойкаторги или из советских застенков большинство бывшихполиткаторжан не вернулось? Среди них — АлександрКривенков, отец Лёвы (почему потерялась в их фамилии«в», Лёва не знал). Семью после ареста отца уплотнили,подселили соседей.В комнате, которую занимали Лёва с женой Еленой Са-вельевной (Лёлей), вечно было шумно, накурено, но чисто.Чистюля Лёля, работавшая в ведомственном журнале, весьдень пропадала там, а в это время у Лёвы собиралась раз-ношёрстная компания. Лёва курил свои папиросы и сигаре-ты гостей, часто очень артистично читал собственные рас-сказы («сырой ещё, — предупреждал он, надевая очки, — ночью закончил»), иногда играл в шахматы — особенноазартно с Юрием Трифоновым (оба считали себя сильнымишахматистами, впрочем, оба неизменно проигрывали Балте-ру!) и, наконец, угощал друзей великим множеством баек,особенно фронтовых. Вечером возвращалась Лёля, компа-ния уходила. Иногда — вместе с хозяином, чтобы располо-житься во дворе на скамейках вокруг стола, слегка выпиватьи слушать Лёвины очень живописные байки.Уже после Хрущёва в той же Калуге стараниями Лёви-ных друзей была издана первая небольшая книжка его рас-сказов «Голубая лодка». Через какое-то время Лёву приня-ли в Союз писателей. Но печатали всё так же неохотно.Толстую же свою книгу, которая вышла в «Советском писа-