Статьи по эстетике и критике

Положение Федры все то же, какое и в начале сцены; вдруг слышит она от Панопы, что Тезея нет:Hippolyte son fils vient d’apprendre sa mort *.Она говорит одно только слово Ciel! — но каким голосом и с каким видом? Обыкновенная актриса приняла бы это известие с громким восклицанием, которым выразила бы одно только то, что оно поразило ее как новость. Но слово Ciel! выражает совсем иное. Тезеева смерть не может быть сама по себе ужасною для Федры, ибо для нее нет уже несчастия: она решилась умереть! Она может на нее действовать только потому, что имеет некоторое отношение к главному и единственному ее чувству. И голосом тихим, с видом сомнения, нерешительности, как будто стараясь проникнуть в то будущее, которое вдруг совершенно изменилось для нее со смертию ее супруга, но еще не имея никакой ясной мысли и не позволяя себе останавливаться на той, которая одна против воли в душе ее пробуждается, она говорит: „Ciel!“ Это слово заключа­ет в себе целое положение. Произнеся его, Федра остает­ся погруженною в задумчивость, она мечтает, в душе ее стеснилось множество смутных мыслей и чувств; но при словах. ЭноныVotre flamme devient une flamme ordinaire!**она пробуждается — глаза ее блистают, и зритель угады­вает, что Энона встретила то чувство, на котором Федра не смела остановиться. Она с жадностию приемлет и одобряет те советы, которые страшилась сама себе сделать; она уже согласна остаться жить для пользы сына, но это один обман! Нежностию матери украшает она в своих глазах виновную любовь к Ипполиту: она остается жить для одного только Ипполита. Таковы чувства, которые девица Жорж прекрасно выразила не­мою игрою своею в IV и V сценах первого акта.Этих замечаний довольно. Скажем вообще, что «Фед­ра» во второй раз была гораздо лучше п...