Н. С. Лесков

Тихо поднявъ свою бѣлую голову, протопопъ перекрестилъ протопопицу и, набивъ трубку, вышелъ на, дворъ, чтобы присѣсть на крылечкѣ. Въ цѣломъ разсказѣ Лѣскова это единственное мѣсто, въ которомъ любовь протопопа къ протопопицѣ тронута нѣ­которымъ скорбнымъ оттѣнкомъ...Нѣжная ласковость протопопицы не прекращалась до послѣд­няго мгновенія ея жизни. Многіе годы она утѣшала и поддержи­вала протопопа, ободряла его въ тяжелые дни „житія", когда онъ велъ мучительную борьбу съ учрежденіями и лицами. Но вотъ надъ головою старой протопопицы пронеслось прохладное дуновеніе смерти. Только на двухъ страницахъ художникъ описываетъ, какъ умирала протопопица, но надо сказать, что по легкости настроенія и прелести наивио-рѳлигіозпаго экстаза, страницы эти принадле­жатъ самому высокому искусству. Что-то малое, но безмѣрно кра­сивое бъ своей малости тихо расплылось въ лучахъ послѣдняго освобожденія,—такое впечатлѣніе производитъ безоблачная смерть протопопицы. Оиа легко и безшумно унеслась съ земли на небо. Нѣсколько эамѣчапій художника кажутся откровеніемъ иного міра. Однажды протопопица, уже пораженная болѣзнью, свер­нулась калачикомъ и заснула. Тогда показалось ей, что дья­конъ Ахилла внесъ ее на рукахъ въ церковный алтарь помо­литься о протопопѣ Савеліи. Осмотрѣвшись кругомъ, прото­попица замѣтила, что алтарь огромный преогромный, что столбамъ конца не видпо и что престолъ до самаго неба сіяетъ яркими огнями. А предметы и люди вдругъ сдѣлались маленькими. Но вотъ не стало ни Ахиллы, ни престола, ни сіянія. Протопопица просыпается п съ удивленіемъ видитъ, что вещи остаются малень­кими, какъ во снѣ. Въ это время пришелъ Тубероэовъ и что-то сказалъ ей. Протопопица замахала на пего руками:— Тише, тише: вѣдь я скоро умру.— Что ты, Наташа, Богъ съ тобой!— Нѣтъ, умру, дружочекъ, умру:...