Собрание сочинений

злое, тихо, точно крадучись, метнуло въ окно свое расплавленное трепетате, животворящей къ смерти огонь,—и все шире и ярче изъ-за темнаго занавеса разливалось по зеленому ковру его знойно-жидкое зо­лото-Было утро дня, сулящее печали и труды, и безна­дежны я молитвы. И на чужой постели, надъ залитымъ злымъ золотомъ зелен ымъ ковромъ проснулась Нина,—и слезы въ гла-захъ, и слабость въ ткл% и слышитъ внятное слово: — Умеръ. НикгЬмъ не сказанное,—и связанное печалью, дрог­нуло и упало сердце И слезы... Думала: „И уже теперь всю жизнь, просыпаясь, буду вспо­минать, что онъ, милый мой, умеръ". Одеваясь, заметила, что трауръ ей къ лицу. Радо­стно улыбнулась. Торопила Наташу,—вместе доехать до того дома, где жилъ онъ, ея милый. Но тщательно положила надъ загорелою бледностью милаго лица складки черной вуали... Цветы и ковры на лестнице у его квартиры,—оран­жевые и зеленые листья изъ стеколъ въ медныхъ оковкахъ на окнахъ,—бронза перилъ и мраморъ ко-лоннъ,—такъ, до конца печаль останется красивою, и не оскорбить ее пахнущая кошками неопрятная лест­ница со двора. На площадке третьяго этажа у дверей квартиры белая гробовая доска... И каменныя качнулись стены... Подъ локтемъ Наташина рука. Ея тиххй голосъ: — Здесь Нина, милая!.. 34