Полное собрание сочинений. Том пятый

— Ты лучше, Саша, чай бы допилъ. Я и гостю налью. — ЬГЬтъ, не хочу. Или дай къ намъ въ комнату два стакана. После столовой въ комнате у Саши можно было ослепнуть отъ солнца. На столе прозрачно светлела хрустальная чер­нильница и бросала на стену два радужныхъ зайчика; и уди­вительно было, что светъ такъ силенъ, а въ комнате тихо, и за окномъ тихо, и голыя ветви висятъ неподвижно. Колесни­ковъ заморгалъ и сказалъ съ какой-то особой, ему понятной значительностью: — Весна! Саша спокойно молчалъ; и молча передвинулъ въ тень чернильницу, и зайчики погасли. — Ваша мама меня боится, а сестра нетъ, — сказалъ Ко­лесниковъ и снова со вздохомъ повторилъ:—весна! — Мы съ вами где-нибудь встречались? Я что-то плохо помню. — Какъ же, разокъ встретились. Только тамъ, того-этого, были друпе незнакомые вамъ люди, и вы меня не заприме­тили. А я заприметилъ хорошо. Жалко вотъ, что мамаша ,ваша меня боится, дя чего жъ поделаешь! Теперь не такое время, чтобы разбирать, , Саша слегка покраснелъ: — ГдЬ же это было? Я не помню. — Тамъ! — ответилъ Колесниковъ, придвигая стаканъ чаю.—Вы, того-этого, предлолшли убить нашего Телепнева, а наши-то взяли и отказались. Я тогда же изъ комитета и вы-шедъ: «Ну васъ, говорю, къ чорту, дураки! Какъ же такъ не разобрать, какой человекъ можетъ, говорю, а какой не мо-жетъ?» Только они это врали, они просто струсили. Лицо Саши потемнело: — Мне неприятно объ этомъ вояоминать. Но я очень радъ, что вы ко мне пришли, теперь я васъчпомню. Пейте, пожа­луйста, чай. — Меня зовутъ Василий Васильевичу — сказалъ Колесни­ковъ: — я ужъ два раза, если вамъ интересно, изъ ссылки бЬгалъ. Только вотъ беда, того-этого, не ораторъ я, и талан­товъ у меня нетъ никакихъ. — У меня тоже нетъ талантовъ,—сказалъ Саша и впервые съ" улыбкой поднялъ на Колесникова свои жутк!е, но теперь улыбающееся глаза. И какъ съ перваго раза знакомился своими глазами Колес­никовъ, такъ своими съ перваго раза и навсегда убеждалъ Погодинъ; такъ и теперь сразу и навсегда убедидъ онъ только-что прише...