Полное собрание сочинений

— 31 — вичъ словно виделъ отраЛеше самого себя въ пору ранней молодости, когда и онъ, несмотря на суровое время начала пятидесятыхъ годонъ, волновался, увлекался, негодовать и интересовался не одною службой, какъ теперь. Наступило неловкое молчаше. Необыкновенно тактичный и любимый офицерами старшШ офицеръ очень редко обрывалъ такъ резко, какъ сегодня. Леонтьевъ тотчасъ же смелкъ, сохраняя однако на лице вызывающей видъ, точно онъ въ самомъ деле былъ тираномъ-адмнраломъ... А Снежковъ не ошибся. До ушей адмирала действительно донеслась негодующая ти­рада мичмана, оракула молодыхъ товарищей и гардемариновъ. V I I . Юные гардемарины, считавшие себя обиженными судьбою за то, что плаваютъ на флагманскомъ корвегЬ, всегда на глазахъ у адмирала, были несколько удручены вследеше пе­реданная) имъ Ивковымъ приказашя адмирала собраться у него въ каюте къ десяти часамъ. Нечего сказать, пр1ятно! Опять втотъ «Ванька-антихристъ» (и такой кличкой окре­стило адмирала гардемаринское остроум1е!) станетъ донимать чтешемъ. Заставить слушать какую-нибудь историческую книгу (чаще всего Шлоссера), или б1ографш Нельсона и описаше его сраженШ, или журнальную статью «Современника» или «Русскаго Слова», почему-либо ему понравившуюся, и начнетъ после беседовать о прочитанномъ и экзаменовать, точно школьниковъ, чортъ его побери! А то вдругъ примется декламировать Пушкина, Лермонтова или Кольцова. Слушай его и не смей засмеяться, когда онъ войдетъ въ азарте и гаркнетъ: «Раззудись плечо, размахнись рука!» и взмахнетъ своей широкой мясистой рукой съ корот­кими пальцами. А главное—нельзя было предвидеть, чемъ окончатся эти чтешя. Случалось, что после самыхъ, повидимому, мирныхъ занятШ литературой адмиралъ внезапно переходилъ «на воен­ное положеше», разносилъ и посылалъ на салинге. Одна только хорошая сторона была, по мнент господе гардемариновъ и кондукторовъ, въ этихъ чтешяхъ и собеседо-вашяхъ. «Глазастый дьяволъ», при всехъ своихъ допекашяхъ гардемариновъ, не былъ «копчннкой» *). Если чтешя быва...