Политические движения русского народа

- 27 -вать, то шерсть закупить, а самъ все вывѣдаетъ, ко всему присмотрится, да послѣ когда нибудь и нагрянетъ: — Узнаете, говорить, купца, что былъ у васъ тогда-то? — Узнаемъ, говорятъ. — Такъ отдавайте же, говорить, всѣ ваши денежки, что не добромъ нажили, съ христіанскихъ душъ лупливали, — Люди! — Не зовите людей — тамъ только мои люди, а ваши перевязаны. Обдѣлавши все, что ему нужно, придетъ прощаться съ господами! — Вотъ вамъ на разживу да на пропитаніе: не поми­найте лихомъ купца Сиваго Беркута. А лютъ былъ атаманъ на раззореніе болыпихъ господь: „я самъ, говорить, по ихъ милости маялся/ Житье-то имъ въ ту пору было привольное, только мужикамъ было тяжко жить. За то мужиковъ и щадилъ атаманъ, первое потому, что съ нихъ взять было нечего, а второе потому, что серд­це имѣлъ жалостливое, хоть и былъ разбойникъ. А кто по­падался въ руки есаула, особливо изъ чиновныхъ, того по­минай какъ звали. Пріѣзжаетъ разъ есаулъ въ одно село. Зашелъ въ ка-бакъ и сидитъ—калякаетъ съ мужикам^ — Кто у васъ баринъ? опрашивает^ — У насъ нѣтъ, говорятъ, барина. — А кто же? — Барыня. — А живется вамъ хорошо? — Гдѣ тамъ хорошо! развѣ не видишь, что у насъ ни кола, ни двора—въ разоръ разорила.