Жизнь и литературное творчество В. Г. Короленко

Я не столько разсказывалъ о своихъ впечатлѣніяхъ, сколько спрашивалъ, что они значатъ, какова ихъ цѣн­но ть?Въ этомъ приподнятомъ настроеніи я снова встрѣтился съ В. Г. Сидѣлъ у него въ маленькой тѣсной столовой и говорилъ о томъ, что особенно тревожило меня—о правдоиска­теляхъ, о безпризорной бродячей Руси, о тяжкой жизни грязныхъ и жадныхъ деревень.В. Г. слушалъ, задумчиво улыбался умными и ясными глазами и вдругъ спросилъ:— А замѣтили вы, что всѣ эти правдоискатели боль­шихъ дорогъ—великіе самолюбцы.Конечно, я этого нез амѣчалъ и былъ удивленъ вопро­сомъ.А В. Г. добавилъ:— И лѣнтяи порядочные, правду сказать...Онъ говорилъ, не осуждая, добродушно, и отъ этого его слова пріобрѣтали особый вѣсъ, особое значеніе. Во всей его фигурѣ, въ каждомъ жестѣ чувствовалась спокой­ная сила, а вниманіе, съ которымъ онъ слушалъ, обязывало, къ точности и краткости. Его хорошіе глаза, вдумчивый ихъ взглядъ взвѣшивали внутреннюю цѣнность вашихъ словъ, и вы невольно требовали отъ себя словъ значитель­ныхъ, точно рисующихъ мысль и чувство. Уйдя отъ него, я почувствовалъ, чѣмъ отличаются его разсказы о человѣкѣ отъ разсказовъ другихъ людей. Какъ многимъ, мнѣ казалось, что безпристрастный голосъ правдиваго художника — голосъ безразличнаго человѣка.Но чуткія замѣчанія В. Г. о мужикахъ, монахахъ, правоискателяхъ, обличали въ немъ человѣка, который не считаетъ себя судьею людей, а любитъ ихъ съ открытыми глазами, той любовью, которая даетъ мало наслажденій и слишкомъ много страданій.Въ этомъ году я началъ печатать маленькіе разсказы въ газетахъ и однажды, подъ вліяніемъ смерти крупнаго культурнаго дѣятеля, нижегородца А. С. Гацисскаго, на­писалъ какой-то фантазерскій разсказъ о томъ, какъ надъ могилой интеллигента мужики благодарно оцѣниваютъ его жизнь.