Неистовый Конквистадор

83Надежда Войтинская...Зимой 1909 года он у нас бывал раза два в неделю. В сущ-ности, мы не были дружны, всегда пререкались, но приходил он по инерции. Папа и мама к нему хорошо относились. Когда он бывал на собраниях где-нибудь, и было поздно возвращаться в Царское Село, он приходил ночевать, спал у папы в кабинете.Часто я даже не знала, что он пришел, и только утром встреча-ла его. Он был увлечен парнасцами, знал наизусть Леконта де Лиля, Эредиа, Теофиля Готье.Он благоговейно относился к ремеслу стихосложения... Он по-ражал всех тем, что придавал больше значения форме и словесным тонкостям. Он был формалистом до формалистов. Он готовился быть мэтром. Он благоговел перед поэзией Вячеслава Иванова го-раздо больше, чем перед поэзией Брюсова. В смысле поэзии считал меня варваром. Живописью совершенно не интересовался, фран-цузской — немного. Он был изувер, ничем не относящимся к поэ-зии не интересовался, все — только для поэзии.Он любил экзотику. Я экзотики не любила, и он находил это непростительным и диким. Он подарил мне живую большую зе-леную ящерицу и уверял меня, что она приносит счастье. Чтобы реваншироваться, я подарила ему маленькую безделушку — ме-таллическую ящерицу. Перед дуэлью он говорил мне, что эта без-делушка предохранит его от несчастья...Он проповедовал кодекс средневековой рыцарственности. Было его стихотворение о Даме, и он меня всегда называл «Дамой». Ни капли увлечения ни с его, ни с моей стороны, но он инсцениро-вал поклонение и увлечение. Это была чистейшая игра.Он мужественно переносил насмешки. Он приехал зимой в Те-риоки. Я смеялась, что он считал недостатком носить калоши. У него было странного покроя, в талию, «а-ля Пушкин», пальто. Цилиндр. У меня подруга гостила. Мы пошли на берег моря. Я бросила что-то на лед... «Вот, рыцарь, достаньте эту штуку». Лед подломился, и он попал в ледяную воду в хороших ботинках.Он никогда, и я не видела, чтобы он когда-нибудь рассердил-ся. Я его дразнила, изв...