Сергей Михайлович Кравчинский и кружок Чайковцев

— 29 лившими въ окружавшей ихъ фабричной среде достаточно подготовленной почвы для массоваго р а б о ч а я движежя. Т о ж е самое происходило и среди эаводскихъ рабочихъ; о д и н ъ изъ нихъ, а именно Орловъ, очень способный юноша, переселивилйся за Невскую заставу вместе съ Кравчин-с к и м ъ , бросилъ тогда заводъ и сталъ готовиться въ народ­ные учителя. Ч т о касалось собственно насъ, членовъ кружка, то это ръшеьне рабочихъ застало некоторыхъ изъ насъ даже в р а с п л о х ъ и вызвало въ нашей средъ немалое разочарова-Hie, т а к ъ какъ мы еще мечтали тогда о правильномъ и прогрессивномъ расширена нашей пропаганды въ Петер­б у р г * и о создан!и сомостоятельной рабочей организации. Но мало-по-малу и насъ стала охватывать и увлекать мысль о деревне, какъ о главномъ центр* народной жизни, х о т я некоторые изъ насъ (и въ томъ числё Чайковсюй) с м о т р е л и на это тогда, какъ на ересь, какъ на внесете дезорганизацш въ правильно поставленное въ Петербург* рабочее дело. IV. Первымъ изъ нашего кружка, бросившимъ тогда орга­низованную рабочую пропаганду въ Петербурге и ушед-шимъ въ безпредельное и таинственно-заманчивое народ­ное море, былъ Сергей Кравчинскш. Надо заметить, что т а к о е решен|'е было въ то время своего рода сожжешемъ кораблей, отречешемъ отъ многаго очень привычная и до­рогого, переходомъ къ очень трудной и тяжелой роли. Т о л ь к о огромное революцюнное одушевлеше, связанное съ представлеш'емъ о заветныхъ трудовыхъ идеалахъ, скры-т ы х ъ въ народныхъ массахъ, делало эту задачу выполни­мой. Итти въ народъ значило тогда выйти изъ универси­тета, бросить книги, разстаться съ городскою жизнью и надеть на плечи сермягу,—а вместе съ нею войти целикомъ въ шкуру чернорабочая или фабричная. Я помню, какъ впервые уходилъ въ народъ Кравчинсюй и какъ я прово-жалъ его на петербургскомъ вокзале. Онъ былъ въ поскон­ной рубахе и серой поддевке съ узелкомъ подъ мышкой; кроме меня его провожала незнакомая мне бледная жен­щина съ интеллигентнымъ лицомъ и заплаканными...