Записки о революции

ЙОСТИ Мартова длй практических, боевых задач нельзя винить один его всепоглощающий интеллект. Много надо отнести за счет других, общих свойств его натуры. Но все же, говоря о Мартове, кажется очень соблазнительный и было бы вполне правиль­ным основательно развить тему: « г о р е о т у м а » . . . Во всяком случае к Мартову это может относиться в гораздо большей степени, чем к герою Грибо­едова. .. Прежде всего, все понять — все простить. И Мар­тов, который всегда исчерпывающе п о н и м а е т противника, в значительной степени этим самым по­ниманием обречен на ту мягкость, на ту уступчи­вость в своим идейным противникам, какая ему свойственна. В значительной степени именно «ши­рота взглядов», именно «антишовинизм» Мартова связывают ему руки в идейной борьбе и обрекают его на роль вносителя коррективов, на роль при­сяжного оппозиционера — то слева, то справа... Затем, продолжая это, надлежит сказать, что с тех пор, как родился на свет знаменитейший из аналитиков, датский принц Гамлет, анализ, как преимущественное свойство натуры, вообще не разлучен с гамлетизмом. То-есть доминирующий надо всем интеллект является источником р а з м я г ч е ­н и я в о л и , нерешительности в действиях... У Мартова, который есть по преимуществу мысли­тельный аппарат, слишком сильны задерживающие центры, чтобы позволять ему свободные, «беззавет­ные» боевые действия, революционные подвиги, тре­бующие уже не разума, а только воли. — Я знал, —'говорил мне Троцкий много спустя, уже незадолго до писания этих строк, — я знал, что Мартова погубит революция! 3 Н. Суханов, кв. XV. 33