Голое поле. Книга о Галлиполи. 1921 год

29 Орел, Киев, Новороссийск, Ростов, Царицын, Харьков, Симферополь. Перевернутые задранные пушки. Разгромленные в щепья красные вагоны. Чер-но-красные клубы пожаров, повисшие над степными деревнями. Месиво человечины в угольных ямищах па-роходных трюмов... Нынче здесь – завтра там. И вот, точно Иисус Навин внезапно приказал стать солнцу. И вот, стоит один долгий палящий день. Солнце больше не заходит. Зари не жди. Синяя пусты-ня неба, белая пыль и томительный шум белой пены в синей пустыне моря. Но это же пройдет, вот это: Кутеповские приказы, опротивевшие наряды, серые консервы с червями и черная похлебка, и жалящая пыль, и голодная тос-ка, и сухой полушелест-полусвист выгорелого колю-чего репья... Скоро пройдет, завтра пройдет. Пойдут в Россию; генералы обещали через два месяца. На Батум пойдут, двинутся в Сербию, в Болгарию, в Сибирь. Оркестры, радостно блистая, ударят походные марши... Но паля-щий день всѐ стоит. И месяц стоит палящий день и два и полгода. Завтра не бывает. Солнце больше не захо-дит. Не звучит свежая заря. – Мы устали... Устали... Устали..., – звякают солдат-ские манерки. – Но мы ждем, мы ждем, мы ждем. Солдаты прошли, метя за собой, как стадо, полог пыли. Сонно покачивая седоватыми серыми мордами, идут гуськом два вислоухих ослика. Они несут длинные жерди, меж которых чуть покачивается холщовый га-мак. Ослика хлопает палкой по крутому тощему заду милосердная сестра, – белая, простоволосая, и в стоп-танных туфлях на босу ногу. Медленно, покачиваясь, прядя ушами и легонько переступая маленькими ко-пытцами, ослики старательно несут гамак. Под белой простыней вытянулось узкое тело с запалым животом.