Сибирь и каторга

30 попалъ на каторгу, и страшно за него, когда знаешь, что въ сосѣдствѣ съ нямъ жинутъ люди наетоящіе каторжные. Не прилипяетъ къ нену злодѣйская грязь по прнчинѣ крайней непо­датливости его почвы, но и не вылечатъ его здѣсь отъ болѣзни, для которой въ ѵедицинѣ нашлись бы кое-вакія облегчающіяснадобья*). — А вотъ и другой экзеипляръ ссыльно-каторжнаго! — говорилъ инѣ карійскій приставь, указывая на высокаго старика, сѣдого какъ лунь, тщательно выбритаго и чистенько одѣтаго. Старикъ приковалъ мое вниманіе необыкновенно правильными чертами лица; въ глазахъ его еще было много жизни, а во всѣхъ чертахъ лица много мягкости и ничего злодѣйскаго ни во взглядѣ, ни въ улыбкѣ; даже и верхняя челюсть не была развита въ ущербъ осталь-нымъ частямъ лица. Глядѣдъ онъ бодро, честно и открыто, шелъ смѣло и увѣренно. Сложенъ онъ быль превосходно и даже той сутулости, которая характеризируетъ всякаго ссыльнаго, би-таго кнутомъ, и даже той запуганности, которая заставляетъ прятать взоръ куда нибудь въ сто­рону и въ уголь, мы въ немъ не замѣтили. *) Нетръ I подобныхъ безумцевъ велѣлъ от­правлять въ монастыри. Екатерина I этотъ указъ подтвердила, велѣвъ отправлять по надлежащем!» въ тайной канцелярін наказаніи въ 1727 г. Анна Ивановна, въ 1735 г., преступниковъ, ли­шившихся разсудка, велѣіа также отсылать, въ монастыри «къ неисходному нхъ тамо содер-жанію в крѣпкому за нпмн смотрѣнію». Въ I860 году, кромѣ моего знакомаго, нзвѣстны были еще два дурачка, изъ которыхъ одинъ ломѣшанный, нѣмецъ пэъ Риги, присланъ былъ за поджогъ архива, жилъ въ Горной (въ 4 верстахъ отъ Влагодатскаго рудника), всо время былъ убѣж-денъ въ томъ, что жнветъ вь 4 миляхъ отъ Риги. Очень часто тайвомъ скрывался, принимая Нсрчинскій заводь за Ригу, рвался и кричалъ, кода его брали для возвращснія н а мѣсто во-дворенія. Здѣсь либо шатался по улнцамъ, либо, погруженный въ молчаніс, вперялъ свой непод­вижный взоръ въ даль, останавливая его на ка­кой либо точкѣ. Изъ прошлаго осталось одно воспомннаніе объ отцѣ во фр...