Лесная глушь

* * * - Ну-ко, Михайло Потапыч, поворачивайся! Привстань - приподнимись,на цыпочках пройдись: поразломай-ко свои старые кости. Видишь, народсобрался подивиться да твоим заморским потникам поучиться. Слова эти выкрикивал нараспев и тем низовым наречием, в которомслышится падение на мягкие буквы с некоторой задержкой или как быкоротеньким, едва приметным заиканьем (каким говорят по всей правойстороне Волги) низенький мужичок, в круглой изломанной шляпе сперехватом по середине, перевязанным ленточкой. Кругом поясницы егообходил широкий ремень с привязанной к нему толстой железной цепью; вправой руке у него была огромная палка-орясина, а левой держался он засередину длинной цепи. В одну минуту, на заманчивый выкрик, сбежалась толпа со всех концовбольшого села Бушнева, справлявшего в этот день свой годовой праздниклетней Казанской. Плотно обступила глашатая густая и разнообразнаястена зрителей: тут были и подвязавшие пестрые передники под самыемышки - доморощеные орженушки, охотницы щелкать орехи, хихикать,закрываться рукавом и прятаться друг у дружки за спиной, когдакакой-нибудь незнакомый любезник начнет отгибать колена и поведетмедовые речи. Толкались и ребята в рубашках, без шапок, готовые при первом удобномслучае прилично встретить и проводить захожего любезника, если он несойдется с ними зараньше. Подобрался позевать и приезжий посадскийпарень, вырядившийся в свою праздничную синюю сибирку, страстныйлюбитель пощелкать в бабки, и для того всегда державший в заднемкармане несколько гнезд и свинцовую битку, за которую часто доставалосьего бокам и микиткам. Подошел посмотреть и волостной писарь в халате,мастер выкуривать одним духом целую трубку самбраталического и непоперхнуться. Не было только одних стариков и солидных гостей, которые,забравшись в избы, поднимали страшный шум о какой-нибудь запущенноймельнице, да бабы-большухи, как угорелые, метались от шестка к столу иобратно, выставляя жирные пироги и поросят с кашей на потребу дорогихгостей, которые...