Тюркская сказка о Идыге

— 322 — Идыге вылетаетъ въ дымовое отверзстіѳ юрты. Откдоненіе тюркской сказки отъ бибдейскаго разсказа замечается, между прочимъ, въ томъ, что сказка убіе-ніе Тохтамыша приписываѳтъ сыну Идыге; въ бибяейскомъ разсказѣ смерть Саула приписывается не сыну Давида, а постороннему лицу. Темы, связанный съ сыномъ Давида, Соломономъ все-таки включены въ сказку, но пріурочены не къ сыну Идыге, Мырадылу, а къ самому Идыге. Мы разумѣемъ „мудрые суды* Соломона. Разсказъ о двухъ материть, оспаривающихъ одного ребенка, въ барабинскомъ варіантѣ замѣненъ разсказомъ о верблюженкѣ, а въ киргмз-скомъ сохраняешь библейскую редакцію. Эта послѣдняя тема, повндимому, была распространена въ средней Азіи; отголоски ея встречаются въ одной якутской сказкѣ и въ одной тибетской легѳндѣ. Въ якутской скаэкѣ зтотъ мотивъ измѣнился въ оспариваніѳ жены; два человѣка предъявляютъ свое право на одну и ту же женщину; мужу дѣлается прѳдложѳвіѳ разрубить женщину пополамъ; онъ отказывается (Очерки северо-западной Монголіи I V , 639). Лжепретендентъ на женщину носить имя Ард-жиманъ-Джарджаманъ. Первые слоги ѳтихъ членовъ: арджи-джарджа напомн-наютъ монгольское имя Арджи-борджи, связанное съ со л омоновскими темами (см. А. П. Весѳловскій, Славянская сказанія о Солоыонѣ. Спб. 1872 г.). Въ тибѳтскомъ преданіи о Лассѣ т.-е. въ тибетской обработкѣ сюжета о построе­н а храма (съ подробностями изъ саги о Соломонѣ), записанномъ мною въ послѣднее путешествіе, оспаривается ребенокъ двумя женщинами, т. е. такъ-же, какъ и въ бибяейскомъ разсказѣ, но нѣтъ предложенія раз­рубить спорный предмета пополамъ, какъ въ якутской сказкѣ. Рѣшается вопросъ предложеніемъ дать ребенку чашу съ виномъ; онъ поднесетъ вино своему родному отцу. Эпизодъ барабинской сказки о Цанъ-паѣ съ двумя верблюдицами можетъ быть сочтенъ за вндоизмѣненіѳ апокрифическаго разсказа о поискахъ исчез­нувшего изъ дворца Соломона. Подобно тому, какъ дядька Ачкилъ, отыски­вая Соломона, испытываетъ мудрость встрѣчающихся юношей, такъ, можетъ быть, оспари...