Повести

ami", раздавшееся вплоть подле моего уха, заставило меня вздрогнуть и остановиться: это была госпожа С...ва с своим Володею. "Куда вы идете? Пойдемте с нами в Академию художеств, мы идем туда смотреть картины". "Я сейчас оттуда". "Нужды нет! Воротитесь с нами. Пожалуйста, mon ami! Soyez si bon [xv] , сделайте это для меня, для вашей С...вой!" Нечего делать! Я уступила, и на этот раз почти охотно: мне любопытно было слышать, какими именно выражениями будет она описывать несравненную картину Брюллова, и так я воротилась и пошла вместе с ними, ожидая каждую минуту, что она воскликнет: "Чудная картина! Видели вы ее?" Но я напрасно ожидала этого; С...ва говорила во всю дорогу о параде и спрашивала меня, видела ль я его. "Не правда ли, как похож государь, наследник, все генералы, даже солдаты. Даже некоторые из зрителей чрезвычайно сходны!" Я смотрела на нее с удивлением: "Да с кем же все они сходны? Что вы такое говорите, чего я не могу понять?" "С кем? Странный вопрос! Разумеется, всякий сам с собою!" Я замолчала. Наконец мы пришли в Академию. Тут загадка объяснилась, и я увидела, что мы с госпожою С...вою не понимали друг друга: она говорила о параде-картине [xvi] , а я разумела парад настоящий. Прежде всего она потащила меня к своему кумиру - к этому параду и с восторгом рассказывала мне, кто именно изображен: "Вот государь! Боже мой, как живой! Вот наследник... что за ангел!.." Надобно отдать справедливость искусству художника: величавый вид государя и прекрасная фигура наследника переданы на картине с величайшею точностию; о сходстве прочих лиц я не могла судить, потому что никогда не видала их. "Теперь пойдемте к чуду нашего века, к картине Брюллова "Последний день Помпеи", - сказала я моей приятельнице, заметя, что восторг ее перед парадом начал утихать. - Пойдемте". Вот мы перед картиною. Я опять молчу, но С...ва!.. Лучше было бы ...