Кавалерист-девица

79 в замешательство; однако же, к чести панны Новицкой, должно сказать, что она без малейшего принуждения и с самою любез-ною вежливостью тотчас предложила мне место в своей брич-ке. В два часа панна Новицкая окончила дела свои, состоявшие в покупке сахара, чая, шоколада и тому подобных вещей. Мы поехали. Девица расположена была разговаривать со мной и зачинала несколько раз; но я отвечала только – да и нет! и то не всегда кстати, потому что, не любя польского языка, я не старалась ему научиться и была в страшном затруднении от го-ворливости моей спутницы; я чувствовала странность моего об-ращения, но не знала, как пособить этому горю, и продолжала молчать. Бедная Новицкая! судьбе угодно было, чтобы из всех гусар самый неловкий достался ей товарищем в дороге! Нако-нец и она замолчала, стала зевать, прислонилась головой к по-душке и – заснула! Таким приятным образом доехали мы до местечка Голоб. Новицкая тотчас проснулась и приказала куче-ру ехать к квартире ротмистра Агеева. Повозка понеслась, пры-гая по ухабам, и остановилась перед небольшим выбеленным домиком. «Вот квартира вашего ротмистра», – сказала Новицкая, вежливо кланяясь мне; я покраснела от глупой роли, какую иг-рала с доброю девкою: хотела было сказать свою благодарность по-польски, но боялась наговорить вздору и от этого опасения еще более покраснела. Наконец я вышла молча из повозки, по-клонилась панне тоже безмолвно, и добрые кони умчали мою спутницу к крыльцу огромного дома господского. В квартире ротмистра никого не было, кроме одного ден-щика его. Агеев уехал в штаб. Подавая мне чай, старый гусар спрашивал: «Ваше благородие, ночуете здесь или поедете да-лее?» Узнав, что ротмистр не прежде двух дней возвратится в эскадрон, я решилась переночевать в его квартире. Расспраши-вая денщика, узнала я, что Голобы принадлежат вдовствующей Воеводине Вильге или Вильжине, как называют ее поляки; что эта старая дама лет восьмидесят...