Сатанизм 

стоялъ всего-навсего одинъ древнъйшш зеленый штофный диванъ, изъ котораго крысы повытаскивали всю набивку и который иногда, даже безо всякой видимой причины, на-чиналъ звенеть всеми своими многочисленными пружинами. Спали мы на разныхъ концахъ дома, передъ сномъ же обычно сходились въ столовой, ужинали и спорили о вопросахъ чисто философскихъ, причемъ онъ заявлялъ себя реалистомъ чистейшей воды, хотя тайнъ и не отри-цалъ и узокъ не былъ. Матер1алистомъ я бы его не назвалъ, ибо матер1алистъ ограниченъ и все знаетъ, и все объясняет^ а онъ допускалъ неограниченность тайнъ и возможность невозможнейшаго. Думаю, что могу прямо перейти къ той непонятной ночи, которую попытаюсь объяснить только въ конце, а пока предоставлю принимать какъ угодно. Передъ этимъ несколько дней онъ былъ очень за-думчивъ и раздражителенъ, а въ этотъ вечеръ мы много спорили и между прочимъ коснулись вопроса объ удивленш. Я утверждалъ, что ничему, удивляться не могу, ибо и самое невозможное возможно, и что бы я ни узналъ и ни увиделъ, хотя бы и самого чорта, приму какъ фактъ доселе мне неизвестный, но вытекшш изъ законовъ не­сомненно существующих^ Воть туть-то меня поразила его улыбка. Онъ улыб­нулся такъ, какъ-будто ловилъ меня на слове. — Итакъ, вы ничему не способны удивиться? — Конечно! — Но въ такомъ случае вы и ужаснуться не можете? — Да. Я могу испугаться явной опасности, но не непонятнаго, какъ бы ни было оно странно. Тогда онъ закивалъ головой съ явнымъ, но совершенно непонятнымъ мне въ ту минуту удовольств1емъ и какъ-то ужъ очень скоро распрощался и ушелъ къ себе. Я легъ на кровать одетый, началъ было читать, но незаметно уснулъ, забывъ даже погасить лампу.