Деревянный чурбан

36ся окончательно, что он наглупил и сам струсил. Веригин пошел назло и первое время был на-стороже, не выпуская ружья из рук и зорко вгля-дываясь в каждый куст. Но в лесу было пусто и тихо, ничего подозрительного не видно было ни-где, и понемногу осторожность ослабела. Он со-вершенно успокоился, и, когда между деревьями мелькнул просвет поляны и показалась крыша знакомой землянки, Веригин уже не почувство-вал ничего, кроме любопытства. Прежде всего его поразили странная пустота и безмолвие поляны: цветы, понурив головки под тяжестью обильной росы, неподвижно стоя-ли в траве и как будто спали; не летали пчелы, должно быть тоже еще спавшие в своих теплых ульях; пестрые лоскутья под крышей отсырели и висели, как мокрые тряпки; дверь в землянку была открыта и чернела жутко, как в могилу. Ни-кого не было кругом. Веригин, как давеча, постоял на опушке и по-дошел. Он невольно ожидал, что откуда-нибудь вынырнет белый дед и опять начнет кричать и плеваться на него. Странно, он даже как будто был бы рад этому. Но пустота и безмолвие ца-рили кругом, и бледные деревья одни стояли, понурившись на опушке.