Мужик и барин. Один день. Революционер

— 31 — Тогда его вывели изъ комнаты. Электричество потухло, и снова съ слабымъ трескомъ тьма по­глотила голыхъ мертвецовъ, точно они растаяли въ черной пустотѣ. И было какъ-то непонятно, какъ могло такъ быстро исчезнуть это ослѣпительно-голое, страшное, чему нѣтъ названія и что, даже исчезнувъ, стоить передъ глазами. Арсеньева повели черезъ дворъ. Выло пусто, темно и холодно. Огромный мрачный дворъ обни­мали темныя зданія, похожія на гробы, и въ ихъ черной массѣ только кое-гдѣ безучастно желтѣли сонные огни. Снѣгъ синѣлъ, вверху далеко-далеко блестѣли звѣзды. Около сарайчика съ открытою дверью были люди. Темные, торопливые, они беззвучно и быстро шмы­гали внутрь и оттуда. А въ дверяхъ Арсеньева по-разилъ и пронизалъ ужасомъ странный, противный запахъ талаго снѣга, навоза и еще чего-то сладко-остраго. Въ сарайчикѣ коптила лампа и лежали на деревянныхъ нарахъ трупы. Сначала Арсеньеву по­казалось, что это груда тряпокъ, но изъ нея тор­чали неподвйжныя черныя ноги, носками врозь. «Сейчасъ я увижу ее», вдругъ съ непости­жимой увѣренностыо ударило въ.голову Арсеньева. Въ ушахъ поднялся зловѣщій звонъ и шумъ, точно гдѣ-то разомъ загудѣли и зазвонили тысячи отда-ленныхъ колоколовъ; въ ногахъ разлилась мучи­тельная слабость, въ груди—тонкая боль. Арсеньевъ зашатался, но все-таки обошелъ съ другой стороны и пошелъ мимо ряда мертвыхъ, какъ полѣнья сва-ленныхъ, людей. Руки съ сжатыми кулаками пере­городили ему дорогу, онъ изогнулся и прошелъ.