Вязниковский самодур

что там помешали!..» — и двинулся вперед стакой несокрушимой уверенностью в том, чтоГурлов последует за ним, что тот действительнопоследовал, как бы притянутый, как железо кмагниту, простотою доброго толстяка, словнопосланного судьбою, чтобы удержать его отбезрассудного дела.Они шли молча. Труворов был немноговпереди, не оглядывался, но чувствовал, чтоГ у р л о в н е о т с т а н е т о т н е г о . О н ш а г а лр е ш и т е л ь н о , т о ч н о з н а л с о в е р ш е н н оопределенно, куда надо было вести. И Гурловс л е д о в а л з а н и м . В п р о ч е м , е м у б ы л обезразлично, что с ним теперь станется.Они приблизились к флигелю. На крыльцесидел вставший и уже одетый Чаковнин скоротенькою немецкою трубочкою в зубах.Завидев издали Труворова, он стал былоприветливо улыбаться ему, но, распознавш е д ш е г о с з а д и в ч е р а ш н е г о к а м е р г е р а ,насупился и, сморщив брови, отвернулся, азатем стал смотреть в другую сторону.Труворов привел Гурлова прямо к нему.— Вот он там… какой там, того… — пояснилон главным образом жестом, показав наГурлова, мотнув головою вверх и обведяпальцем вокруг шеи.— Вешаться захотел, что ли? — усмехнулсяЧаковнин, поняв мимику Труворова.— Ну, вот там вешаться… Ну, что там30