Иван Ильин и его поющее сердце

А Н Т И Б О Л Ь Ш Е В И К главное, - писал он. - Людям, лишенным живого эмоцио­нального воображения, храбрость дается легче»3. Иван Алек­сандрович побеждал страх молитвой и «преданием себя в руку Божию». Пережитое выплеснулось в яркие публици­стические статьи, напоенные живыми образами, страстью и убежденностью. Он начинает регулярно публиковаться в парижском пе­риодическом издании «Возрождение», выходившим под ре­дакцией П.Б. Струве. Однако и здесь Ильин верен себе. Иван Александрович не хочет находиться в прямой зависимости от идейной концепции «Возрождения» и заключает со Стру­ве соглашение о публикации своих «автономных статей», не всегда совпадающих с мнением главного редактора. Ильин решительно отмежевывается от антисемитизма. Он писал Струве, что не собирается сотрудничать с м о ­нархистом Марковым по причине его маниакальной н е ­терпимости к евреям, ибо «его политика есть осмысление и "оволение" этой антисемитической мании: всепобедный жидомасонский кагал гонит Россию в бездну... Таков же и Тальберг»4. Иван Александрович не хотел пятнать свое имя сотрудничеством с изданиями, во главе которых стояли по­добные люди. Решительно выступал Ильин и против черносотенства, прямо заявляя, что «для того, чтобы одолеть революцию и возродить Россию, необходимо очистить души, во-первых, от революционности, а, во-вторых, от черносотенства»5. Он продолжал далее: «Если корыстная политика справа есть черносотенство, то корыстная политика слева есть больше­визм; это явления политически однородные, ядовитые и разрушительные; и притом обе эти склонности могут укры­ваться и в оттенках»6. Ильин призывал эмигрантские круги понять, что после большевиков самые опасные враги Рос­сии - черносотенцы, «исказители национальных заветов; отравители духовных колодцев; обезьяны русского государ­ственно-патриотического обличия»7. Сказано сильно, но точно. Актуально и для наших дней. ИЗ