Игра в пинг-понг. Исповедь не—Героини

94цать пять человек, проводил пальцами по гладкой поверхности столов: получался резкий пищащий звук, от которого хотелось сбежать. Или дружно топали ногами, полностью заглушая ее голос. Мальчишки бесцеремонно разглядывали ее ноги в пере-кошенных капроновых чулках и в туфлях со стоптанными каб-луками или жестами изображали хилый пучочек волос у нее на затылке, а девчонки недвусмысленно хихикали прямо ей в лицо. Избавиться от нее нам все-таки удалось лишь тогда, когда мы совсем перестали ходить на ее уроки. Вместо этого мы гурьбой отправлялись в кино, а если погода была хорошая, гуляли и ели мороженое. Мы наслаждались свободой, и ничто не могло нас остановить.– Ребята, нельзя же так! – увещевал на собрании дирек-тор. – Она ведь человек!Вот об этом мы не думали никогда. Для нас она была прежде всего учительница, и определения могло быть только два: хоро-шая или плохая.Одна очень разумная девочка встала и сказала:– Мы приходим в школу получать знания, а не отсиживать часы!В конце концов мы поставили вопрос ребром: или ее убе-рут, или никто на уроки литературы больше ходить не будет. Мы даже сговорились с параллельным классом, чтобы они поддержали нашу забастовку. Родители обратились в газету «Вечерняя Москва», и там появилась большая статья о не-допустимой ситуации, сложившейся в одной из московских школ. Пересказывались даже некоторые подробности личной жизни: что якобы диплом о высшем образовании «Шура» ку-пила в Грузии; приехав в Москву, ошивалась какое-то время у «Метрополя», пока ей не удалось женить на себе прилично-го мужчину с положением, благодаря чему у нее появилась московская прописка и работа. Дело было серьезное: впереди выпускной класс, и, не доводя дело до грандиозного сканда-ла, ее уволили.Мы начинали искать себя: читали «Один день Ивана Дени-совича», «Не хлебом единым». Мы становились «трудными» и задавали тысячу раз вопрос: «Почему?». Почему могло произой-ти то, что там описывалось? Кто был...