Жизнь, прожитая не зря

Джабраил потёр ладонью лицо, шмыгнул носом. Он чувствовал, чтоотец хитрит. Долг — это лишь предлог, чтобы уехать на целый день. На-верное, там собирается шантрапа из окрестных аулов, и кто-то из нихраздобыл водку. Вчера к отцу заходил сосед — известный всей округе бездельник ипьяница Магомед-Расул, от которого год назад ушла жена. О чём ониговорили, Джабраил не знал — взрослые, посидев немного в доме,вышли на воздух. Но почему-то сразу же после его ухода Гасан вдругвнезапно вспомнил о долге в пятьсот рублей Гаджи — чабану из сосед-него аула, которые занимал пару месяцев назад — не хватало на пода-рок племяннику к свадьбе. И объявил, что вернёт их завтра же, потомустадо придётся пасти ему — сыну. Услыхав это, Джабраил набычился. Да, отец доверял ему стадо од-ному на целый день, поскольку считал, что тот уже достаточно взрос-лый для этого. Но боязнь не управиться, не уследить, потерять хотьодну овцу, навлечь на себя отцовский гнев и злые насмешки соседскихмальчишек была сильнее. — Я не боюсь. Просто я один с ними так надолго ещё не оставался, —ответил он.— Ничего. Пора привыкать, большой уже. Сидук вон тебе поможет.Сидук — лохматый белый волкодав с большой клыкастой пастью,стоял рядом и внимательно наблюдал за людьми.— Ружьё ты мне не оставишь?— Зачём? Ружьё — не игрушка. Я тебя знаю: по птицам начнёшьстрелять. И барашек напугаешь, и патроны потратишь. А они стоят до-рого.Чувствуя, что отца не уломать, Джабраил тоскливо вздохнул и вы-давил с последней надеждой: — А вдруг волки?— Какие волки! Сейчас не зима. Я уже месяц не видал ни одноговолка. Они летом не подходят так близко к людям. Отец перегнулся в седле и потрепал своей грубой, шершавой,словно орлиная лапа, ладонью поскучневшего сына по плечу. — К ночи вернусь. Жди, — повторил он властно и присвистнул,хлопнув коня ногами по бокам.Конь припустил рысью, и всадник вскоре скрылся из вида. Проводивего долгим взглядом, Джабраил почесал нос, сплюнул на траву и по-брёл к стаду. 218