Неугасимая лампада

29Казался всем тот слух нелеп: Нас разгружать сюда приедет На "Глебе Боком" – Бокий Глеб. звучит первый куплет приветствующей "разгрузку" песни. Хор подхватывает рефрен: Всех, кто наградил нас Соловками, Просим: приезжайте сюда сами, Проживите здесь годочка три иль пять, – Будете с восторгом вспоминать! Далее солист жалуется на свой врожденный пессимизм и заканчивает свое приветствие словами: В волненьи все, но я спокоен. Весь шум мне кажется нелеп: Уедет так же, как приехал, На "Глебе Боком" – Бокий Глеб. После вступительных куплетов, в которых пелось и знаменитом соловецком наказании "комариках" и о Секирке Хороши по весне комары, Чудный вид от Секирной горы шел скэтч "Губернатор Зеленого острова", добродушно-иронически, но остроумно и метко отражавший нравы администрации Соловецкой сатрапии и даже некоторыe личные черты владыки острова Эйхманса. Эти искры своей мелкой бытовой соловецкой правды, блеснувшие на спектакле ХЛАМ-а, не сыграли, конечно, никакой роли в общей жизни самой каторги. Всё осталось, как было. Но они необычайно подняли престиж ХЛАМ-а среди зрителей, особенно их "низов". – Не побоялись! Прямо ему в нос табаку пустили! Эта крошечная щепотка "табака" переживалась нами с корпоративной каторжной гордостью. Приезжие члены коллегии поняли это и учли при "разгрузке". Результаты ее были незначительны: были освобождены лишь 20-30 человек уголовников и хозяйственников, а двум-трем сотням уменьшены сроки. Но в числе этих последних были руководитель ХЛАМ-а Б. Глубоковский (с 10 на 8 лет) и куплетист Жорж Леон (с 3 на 2 года). ХЛАМ нес на себе печать нэпического ренессанса и ее клеймо рельефно проступило при встрече нового 1926 года. – Встреча нового года на каторге? – удивится читатель. Да. Во-первых, календарь и на ней сохраняет свою, хотя и неполную силу. Каторжане тоже хотят дней веселья и радости, остро и напряженно их жаждут. А во-вторых, НЭП в это время был в своем полном расцвете. – "Обогащайтесь!" – воскликнул Бухарин, и многим показалось, что ...