Книга отражений

29 извинить, принять никак не могут28: не так здоровы... Ну, что делать... Перекусил в трактире, а потом-то, по-том-то что?.. Час стоял, два стоял, на лестнице, за шка-пами стоял, между скарбом всяким, умирал, изнывал, а стоял... Ну что ж? Ведь и он, как другие, постоял, по-стоял да и пошел – и довольно даже свободно вошел... Что ж, мол, и вы – гости, и я – гость... Я, господа, сам по себе... Герасимыч, поправьте свечечку-то: видите – не прямо стоит. Да-с, вошел и дар слова обрел, сердца тронул, почти что слезу вышиб... Минута, две минуты внимания – и господин Голядкин восстановлен, госпо-дин Голядкин опять на равной ноге со всеми этими людьми, – и надо же было этой музыке: грянула – и все прахом... Какое уж тут к черту умиление... Положим, господину Голядкину и тут пришла в голову счастливая мысль: господин Голядкин не потерялся и с своей сто-роны был готов спасти положение. Полька так полька, что ж, он, пожалуй, согласен и на польку. Танец мод-ный и созданный, так сказать, для утешения слабого пола... Но, надо сказать по правде, полька-то совсем уже не вышла. Срезался, братец Яков Петрович... Вот тут-то и случись эти руки... Ну, что там, право: все «ру-ки да руки»... Оставим это, или лучше вот что, – пораз-беремтесь-ка в деле, только не спеша. Спешить только не будем... Как-никак, а он ведь все еще титулярный со-ветник и помощник своего столоначальника. К тому же, как-никак, а в кармане у него 750 рублей29. Конечно, это уже не те 750 рублей в зеленом сафьяне, которыми он так гордился давеча утром, – они изрядно-таки по-тускнели, а все же 750-то рублей уж не такая, господа, пустяшная сумма, не правда ли? Притом Яков Петро-вич вовсе не имеет намерения отдавать их в рост, как какой-нибудь Иван Семенович30... А петля этот Иван Семенович, пробирается-таки на его местишко. Ну, да там еще увидим... Поживем еще... Все же у него,...