Лучшие

— Да я не помню уже… И, видно, он сам себе перестал верить и пожалел, что начал рассказывать. А я думаю теперь: вдруг Яливе не надо, чтобы к нему Белка шла? Хотя как — не надо? Папа же сказал: Ялива не даёт нам хорошего урожая, какой бывал в прошлые годы, — я маленькая была и не помню…Скорее всего, на дядю Лобана помрачение какое нашло на базаре. Я там всего раз была, а до сих пор помню, как перепугалась. Кун-колдун сердится, когда детей берут на базар, говорит: нельзя видеть чудное, какого у тебя дома нет, а то помутнение на неокрепший ум может найти. А дядя Лобан хоть и взрослый, почти старый, но ум у него, видать, не окреп. Дядя Лобан что ни день в кузне, где там про богов думать? Я с папой заходила к нему однажды, а возле кузни его проезжие, чужаки дожидаются. Хотят поскорей дальше в путь. Из кузни за работой не высунешься поглубже вдохнуть воздуха, а в чаду не только про Яливу забудешь, как звать его, но и своё имя не вспомнишь. А папа мой с соседями ходит на промысел, на долгие дни и месяцы: лодки и большие ладьи перегоняет вниз по реке. Папа окажется в чужом месте — не растеряется. И никто не докажет ему, что Ялива — не главный бог и что не надо к нему в услужение девушек отправлять.Наутро я услышала, как папа говорил маме:— А всё потому, что Лобан — кузнец. Может говорить всякое.