Вопросы о жизни и духе

Для образованныхъ людей метафизика обозначаетъ иногда схоластическую онтологію, иногда психологію, взятую отдѣльно отъ біологіи, а иногда, хотя и рѣже, высшія обобщенія физическихъ наукъ. Несмотря на такую эластичность, терминъ этотъ такъ хорошъ и имѣлъ столь знаменитыхъ крестныхъ отцевъ, что его слѣдуетъ по возможности сохранить. И его дѣйствительно можно удержать, если мы отдѣлимъ метафизику отъ ея метода и возвратимъ ей первоначальное значеніе та р,ета та «озіха, т. е. науки, которая слѣдуетъ за физикой и обни­маетъ собою послѣднія обобщенія научнаго изслѣдованія. Такимъ образомъ мы получимъ терминъ для науки наиболѣе общихъ понятій.1 Это будетъ аристотелевскимъ воззрѣніемъ въ приложе­ніи въ современной мысли. Терминъ этотъ будетъ согласоваться и съ схемой Бэкона; послѣдній, какъ извѣстно, изображаетъ философію въ видѣ пирамиды, основаніе которой составляетъ естественная исторія; второй этажъ — изученіе силъ и началъ дѣйствующихъ въ природѣ (физика), а вершину— изслѣдованіе формальныхъ и конечныхъ причинъ (метафизика). *) Стоитъ только видоизмѣнить воззрѣніе Бэкона, поставивъ «высшія обобщенія изслѣдованія* вмѣсто «формальныхъ и конечныхъ причинъ», и мы получимъ обширную область, къ которой вполнѣ приложимо древнее названіе.14. Но что же пріобрѣтается такимъ разграниченіемъ? Оно говоритъ намъ, что такъ какъ намъ приходится подниматься къ метафизикѣ путемъ науки, то мы никогда не должны пови­дать научнаго метода; и далѣе, что если мы, согласно съ ин­дуктивными началами, никогда не должны искать помощи въ какомъ-либо другомъ источникѣ, кромѣ опыта, ...