Великие люди в литературе

Переходъ къ возбужденіямъ новѣйшаго сознанія.17раціямъ учащихся, которые собирались вокругъ знаменитыхъ, державшихъ себя учителями, ученыхъ,— эта, конечно, еще рабская мудрость съ ея тяготѣніемъ къ тексту пандекть имѣла, по крайней мѣрѣ, ту хорошую сторону, что рядомъ съ теологіей придала значеніе еще и другой силѣ. Лица, получившія юридическое образованіе, отнынѣ сдѣлались конкурен­тами теологовъ, вытѣснявшими ихъ изъ государственныхъ должностей; вообще съ этого времени постепенно прекращалась монополія теологовъ— фигурировать въ качествѣ единственнаго, исключительно господствующаго ученаго сословія. Мышленіе юристовъ, какъ бы сильно оно ни было смѣ­шано съ теологіей и церковными точками зрѣнія, становилось чѣмъ дальше, тѣмъ болѣе свѣтскимъ. Не только предметъ приносилъ это съ собою, но и главный источникъ, изъ котораго черпался такъ называемый на­учный элементъ гражданскаго права, именно пандекты дышали чисто свѣтскимъ духомъ.X III вѣкъ былъ также тѣмъ временемъ, когда англійскій монахъ Род­жеръ Бэконъ обратился къ естественнымъ наукамъ и математикѣ, какъ къ главнымъ предметамъ знанія; сочиненія же Аристотеля, особенно вслѣд­ствіе дурного употребленія ихъ, онъ объявилъ вредными и достойными уничтоженія; онъ же набросалъ планъ реформы преподаванія и изслѣдо­ванія, по которому древніе языки, лучше изучаемые, должны были доста­вить средства понять дѣйствительно хорошее изъ древности и восполь­зоваться имъ. Планъ этотъ приблизительно былъ тотъ самый, который въ фактической исторіи отчасти и осуществился. Только факты большею частью, а въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ даже и до нашего времени, оста­лись позади программы и лучшаго мнѣнія этого естественно и просто мыслившаго монаха.Такія событія и знаменія, какъ упомянутыя для X II п X III столѣ­тій, были бы даже не вполнѣ понят...