Дело Корнилова

Во-первых, одновременное назначение генералов Корнилова и Черемисова последовало Указами Прав. Сенату от 18 июля, т. е. до посылки Корниловым своих условий, а, следовательно, мой ответ на телеграмму ген. Корнилова от 19 июля к тому, что произошло 18 июля отношения иметь не мог. Во-вторых, в моей ответной телеграмме никакого согласия на «полное невмешательство» не было, а только говорилось о том, что ген. Корнилов, как Верх. Главнокомандующий имеет право делать назначения, этой должности присвоенное, и никто этого права не оспаривает. Дело в том, что по положению о Верховном Главнокомандующем, выработанном еще в расчете на Вел. Кн. Николая Николаевича, ему, Главковерху, было предоставлено право допускать к исполнению той или другой должности с представлением post fac-tum этих лиц на утверждение Верховной власти. Положение это сохранилось и после революции с тем, что права Верховной власти перешли к Врем. Правительству. На практике, как до, так и после революции, взаимоотношение Верховной власти и Ставки в вопросе назначения высшего командного состава сводились к предварительному соглашению. Я не помню случая, чтобы Врем. Правительство назначило кого-либо в армию помимо Ставки или не утвердило бы в должности лицо, уже фактически ею назначенное. Но с другой стороны должен засвидетельствовать, что и ген. Алексеев и ген. Брусилов никогда не пользовались в серьезных, случаях своим правом допущения, не запросив сначала в частном порядке мнение министров — Председателя и Военного. Конечно, попытка ген. Корнилова толковать расширительно права Верховного Главнокомандующего до полной независимости его от Правительства — не удалась. И при Корнилове Врем. Правительство в полной мере пользовалось своим правом контроля и окончательного утверждения высшего командного состава, совершенно решительно вмешиваясь в действия Ставки...