Петербургские очерки

писатель есть медведь, коего следует держать на цепи и ни под каким видом с цепи не спускать, а то, пожалуй, сейчас укусит». Однажды при государе одно лицо сказало про Ивана Сергеевича Тургенева, что он прекраснейший человек. «То есть, — возразил государь, — насколько литератор может быть прекрасным человеком!» и прибавил: «самый лучший из них никуда не годится». Это общее чувство у государя и у графа Александра Адлерберга весьма сбли-жает их. Впрочем, если граф Александр враг гласности и враг литературы, зато есть один род письменности, коим он занимается с особым усердием: это составление заем-ных писем. Едва ли кто на своем веку подписывал столько заемных писем, по большей части коих он никогда не платил, доколе князь Суворов, назначенный гене-рал-губернатором Петербурга, не принес государю не-сколько раз жалоб на это наглое нахальство, и государь решился заплатить часть долгов своего друга. Его мини-стром финансов и денежным путем для достижения его милости состоит Александр Львович Невахович, брат того остроумного Михаила Неваховича, который лет пятна-дцать тому назад издавал карикатурный журнал «Ера-лаш»XXIV и, представив однажды в цензуру вид Петербурга «с окрестностями» (окрестности, изображавшие Шлис-сельбург, Вятку, Пермь и Вологду), потребован был в III Отделение, где Дубельт объявил ему, что если он в дру-гой раз позволит себе подобную шутку, то будет немед-ленно выслан в одну из петербургских «окрестностей»259. 259 Верховный тайный цензурный комитет, о коем шла речь выше, составлен был из обер-форшнейдера Муханова (Н. А. Муханов. Его ха-рактеристику можно найти в «Le Véridique» («Le Véridique», № 3, р. 401–403): «Николаю Алексеевичу Муханову — 60 лет; он начал карьеру в кавалергардах; был адъютантом петербургского генерал-губернатора графа Кутузова, потом покинул военную службу, путешествовал, жил 183 ...