Листая Свет и Тени

ИсаакГоречь и обида никуда не деваются. Носит их ветром потерь по миру, оседают они, как радиоактивная пыль, и разъедают души людей. Все больше и больше обид становится в мире, копятся, ко-пятся они столетиями, пока Господь не решит почистить землю, вот и смоет всех последней волной, и, может, больше не посеет он никого на нашей планете, как пробовал уже не один раз ― да ниче-го хорошего не вышло… и отдаст он ее другим, которых зовут сей-час инопланетянами, и на Земле боятся их. А они оттого не летят к нам, что слишком много обид тут накопилось, и климат потому стал вредным для жизни…В милиции, куда его привели, Исаак так объяснял молодень-кому дежурному лейтенанту:― Дразнил он меня... сосед-дурак: «Исаак, Исаак! Где твоя Сара?! Где твоя Сара?!» Ну, надоело мне, вот взял я его одной ру-кой за рубашку чуть ниже ворота, чтоб не убежал, и рассказал ему, почему меня Исаак зовут... И не бил я его вовсе...Прадеда моего Исаак звали. И меня по нему назвали: тоже Исаак. В советское время ― это ж не имя было, а как прозвище вроде, но я терпел и гордился этим именем, потому что прадед мой был человек героический и погиб как герой.Они в станице жили. У Исаака была кузница еще с царских времен, и все его очень уважали и ценили. Ведь тогда еще не было тракторов, а лошадь была главной силой, так что он без работы никогда не сидел.Когда пришли немцы, семья прадеда никуда не убежала, пото-му что Исаак не велел: он помнил немцев еще по Первой мировой войне: вполне приличные, культурные люди…Но фашисты стали сразу искать коммунистов и жидов и уби-вать их. Исаака сперва не трогали, потому что он не был похож на еврея ― бородатый и огромный. Он лошадь приподнять мог и кулаком быка валил.Донес, что Исаак еврей, староста-полицай из своих, из каза-ков, кому Исаак часто помогал ― он с самых бедных ничего не