Вольтер

Глава \1 Дела Каласов, Сирвенов и прочих. — Казнь Ля Барра. — Ферней и его жители. — Гости и переписка. — Отъезд в Париж. — Ова- ции. — Болезнь и смерть. — Приключения после смерти 9 марта 1762 года в Тулузе был колесован по приговору парламента старый гугенот Жан Калас, обвиненный в убий- стве родного сына с целью помешать его переходу в католиче- ство. Уже первые известия об этом деле произвели сильное впечатление на Вольтера. «Совершено страшное преступле- ние, — пишет он одному знакомому, — только кем? Отцом- гугенотом или восемью судьями, колесовавшими невинного?» Он настойчиво требует от своих корреспондентов самых об- стоятельных сведений об этом деле; знакомится с бежавшими в Женеву остатками семьи Каласа и вскоре пишет друзьям, что преступление совершено именно судьями и что он так же убежден в невиновности Каласов, как в своем собственном су- ществовании. По собранным им сведениям, самоубийство сына ясно, как день. Во всем деле нет ни малейших оснований не только для обвинения, — даже для простого подозрения в убийстве. Но достаточно было кому-то в толпе, собравшейся посмотреть на снятое с петли тело самоубийцы, высказать предположение, что старик сам повесил сына, и это предполо- жение повторяется толпой, приобретает среди враждебно настроенного католического населения достоверность факта и действует на судей. Убедившись в невиновности Каласов, Вольтер взял на себя их защиту и не знал ни минуты покоя, пока не добился их оправдания. Прежде всего он пытается заставить судей опуб- ликовать те факты, на которых основан их приговор. «Они го- ворят, что это не в обычае. А! Чудовища! Так мы же добьемся того, что это сделается обычаем», — пишет он д'Аржанталю. «Калас колесован, — этого не изменишь; но можно опозорить его суд...