Арабские поэты

59зяин фески», священнослужитель – абу ʻимма «отец чалмы», а кресть-янин – абӯ либда «отец ермолки». Феску носили самые богатые и знат-ные люди, чалму по преимуществу служители культа [199, с. 288–289], а фетровая ермолка настолько типична для одежды египетского фел-лаха, что в обиходе его называют абӯ либда. Абȳ либда является геро-ем многих сказок [10, с. 86]. Приведенная песня в ярких образах рас-крывает царящее в египетской деревне социальное неравенство, резкое разграничение между живущей в довольстве верхушкой общества и за-битыми и нищими феллахами, прозябающими в грязи, в антисанитар-ных условиях, в бесконечном беспросветном труде. О крайне скудных условиях существования феллаха говорят и слова другой песни, обра-щенной к жениху и невесте:Жарко тебе, жених наш! Принеси опахало.Спать на кровати роскошь, а на циновке – стыд [272, с. 55].Понять эти строки можно, только зная степень убогости домашней обстановки крестьянина. Он спит на простой циновке, и кровать, изго-товляемую обычно из стеблей пальмового дерева, считает предметом роскоши.Выбору жениха посвящена также песня, композиционно и по содер-жанию перекликающаяся с первой из рассмотренных выше. Здесь ясно звучит тот же мотив социального неравенства:О, мама! Ах, застежка моего ножного браслета!Если мне дадут выбирать, я не возьму погонщика ослов,Ибо утром он скажет: «Ну-ка, приготовь моих ослов».Если мне дадут выбирать, я не возьму погонщика верблюдов,Ибо утром он скажет: «Приготовь-ка моих верблюдов».Если мне дадут выбирать, я не возьму и плотника, –Ибо утром он скажет: «А где мой молоток и пила?»Клянусь жизнью отца, возьму я такого, как Араби,Человека солидного, ранга высокого [272, с. 55–56].Повторенную в песне стереотипную формулу мā͜худ «я не возьму; я не выйду замуж» говорит девушка и в настоящее время, если она не согласна с выбором жениха, который сделали родители. Песня свиде-тельствует и о той популярности, которой пользовался у египетского народа Араби-паша, вождь, глава восстания 1882 г., п...