Художник и его окружение

276строилась, поглощала монументальную живопись и портреты вождей с жадностью, в огромных количествах. Потом лавочку прикрыли, свели всех в Союз, но тогда еще можно было пользо-ваться. Если бы таких мест было не два, а три или даже четыре, Шифман все равно бы не разжился, он пропивал буквально, что получал, причем сразу, невзирая на тщедушную комплекцию и национальность, предполагающую умеренность в крепких на-питках. И аванс пропивал, и двойной тоже, к нему приходили описывать имущество. Но у Шифмана ничего не было, кроме железной кровати в общежитии, где он, как контуженный, за-нимал комнату. Причем и кровать была не своя, тоже казенная. Кровать забирали из принципа, уносили на склад, а вечером комендантша возвращала ее Шифману обратно. Был еще де-сяток этюдов, которые находились сами собой, когда кровать сдвигали с места. Шифман радовался, утверждал, что вот об-наружилась, наконец, дорогая пропажа, и пытался всучить этюды в счет долга. Их не брали. Куда? Сейчас, конечно, кто-то вспомнил, что работы у Шифмана были неплохие. Но это слова, а сами они где? Нет. Еще такая деталь. Лаков, никаких других фиксаторов тогда, конечно, не было и в помине. Художникам полагался спирт, на нем разводили канифоль для закрепления угля на холсте. Шифман брал сразу все, что положено на месяц. Спирт выдавали со склада по определенным дням, Шифмана в такие дни поджидали. Тогда элита, будущий президиум, на-родные, заслуженные еще только притирались к мирной власти, и она к ним присматривалась. Позже они пить бы с Шифманом не стали. А тогда пили, творческий народ сходился возле ларька с художественными материалами: холстом, красками и прочим, там же и спирт давали, первое время еще в разруху ларек был в старом здании творческих союзов, над кинематографистами. Рядом был общий буфетец с фанерными столиками для деяте-лей искусства. Конечно, не специально, не с каким-то коварным умыслом, но Шифмана в этих местах подкарауливали. Дожида-лись, пока получит сразу весь литровый объем, чтобы ...